Ярлыки

1 (26) 1 ударная армия (38) 10 армия (7) 11 армия (21) 13 армия (7) 14 армия (24) 16 армия (7) 19 армия (5) 2 ударная армия (42) 20 армия (7) 21 армия (5) 22 армия (5) 26 армия (11) 27 армия (4) 29 армия (3) 3 армия (23) 3 ударная армия (31) 30 армия (19) 31 армия (3) 32 армия (14) 33 армия (3) 34 армия (29) 38 армия (3) 39 армия (15) 4 армия (9) 4 ударная армия (27) 40 армия (9) 41 армия (1) 43 армия (13) 49 армия (6) 50 армия (6) 53 армия (11) 54 армия (14) 55 армия (2) 59 армия (8) 6 армия (1) 67 армия (2) 68 армия (7) 7 армия (8) 8 армия (3) 9 армия (1) Брянский фронт (27) Видео (16) Военные округа (6) Волховский фронт (56) Воронежский фронт (3) Западный фронт (69) Запасные лыжные части (78) Калининский фронт (91) Кандалакшская ОГ (5) Карельский фронт (49) Кемская ОГ (12) Книги (9) Ленинградский фронт (21) Лыжные батальоны (306) Лыжные бригады (68) Масельская ОГ (2) Медвежьегорская ОГ (3) Операции Красной Армии (20) Приказы (37) Северо-Западный фронт (99) Фото (23) Фотографии бойцов (32) Фотографии лыжников (7) Центральный фронт (9) Юго Западный Фронт (16) Южный фронт (4)

суббота, 31 августа 2013 г.

232 отдельный лыжный батальон 4 ударной армии



232 отдельный лыжный батальон 4 ударной армии

232 отдельный лыжный батальон в действующей армии с 25 февраля 1942г. до 5 мая 1942г. В составе 4-й ударной армии участвовал в боях с Велижской группировкой противника. Расформирован батальон 5 мая 1942г.

232 отдельный лыжный батальон был сформирован 20 января 1942г в СибВО в 23 ЗЛБР в 288 ЗЛП, в  г Бийск.
В Действующей армии с 25 февраля 1942г . Командиром  батальона был старший лейтенант Стрекозов Михаил Васильевич. Тем не менее есть воспоминания командира взвода 232 ОЛБ Попова И.А. согласно которым батальон участвовал в боях с декабря 1941г
01.03.1942г числится в составе 4 УА.
В марте входит в подчинение 51 СБР и ведет бои на ее участке. Но затем батальон передан 16 гв СД и ведет совместно с ней наступление.
«13.03.1942г. - овладевает дд. Верх. и Ниж. Секачи, Каменка, Стар. Нивы с 16 гв. СД и 262 ЛБ;
14.03.1942г. - овладевает дд.Верх. и Ниж. Секачи, Каменка, Стар. Нивы совместно с 16 гв. СД и 262 ЛБ; 14.03.1942г. - вел разведку и огневой бой с противником за овладение д.Ниж. Секачи с 49 СП;
15.03.1942г. -выполняет задачу по уничтожению противника в дд.Ниж. Секачи, Каменка, Стар. Нивы с 16 гв. СД и 262 ЛБ;
17.03.1942г. – в 14.00 час. перешел в наступление на Ниж. Секачи совместно с 16 гв. СД и 262 ЛБ, двумя танками МК-3 171 ОТБ;
17.03.1942г. – ворвался в центр Ниж. Секачи и, разрезав их, ведет уличный бой совместно с 49 СП»
По всей видимости батальон понес столь большие потери, что прекратил свое существование.

232 отдельный лыжный батальон повторно был сформирован приказом по 4 ударной армии от 25 марта 1942 года. Формировался батальон в селе Макушино Велижского района. В его состав вошли половина 255 отдельного лыжного батальона и маршевая рота. Численность вновь образованного лыжного батальона составила 341 человек,  вооружением батальон также был обеспечен не полностью,  недостающее вооружение было вынесено с поля боя. Формирование  батальона проводилось  с 25 по 28 марта, всё это время батальон находился в резерве 4 ударной армии, Вележской группы майора Быкова проводя сколачивание. Командиром батальона стал старший лейтенант Стрекозов из состава 255 ОЛБ.

28 марта приказом по 4 ударной армии батальон не закончив сколачивания был придан 360 СД и сосредоточился в селе Будница, где занял оборону и находился в обороне до 3 апреля 1942 года. В это время на этом участке фронта противник активности не проявлял.
3 апреля батальон получил приказ сосредоточиться в селе Верхнее Ольгово и занять оборону совместно с 1195 СП. Приказ был выполнен, батальон находился в обороне до 6 апреля 1942 года.
Противник на этом участке вёл ружейно-пулеметный и минометный огонь, 5 апреля был налет авиации, потери три человека ранены.
6 апреля батальон получил приказ сосредоточится в селе  Арютинки и по 10 апреля находился в резерве 360 СД занимая оборону в этом селе.
7 апреля вели командирскую разведку направлений  села Чернейка, село Плотки  разведки путей контратаки и установления минированных участков.
10 апреля батальон получил приказ: сосредоточиться в селе Нижнее Ольгово выделить первую роту в распоряжение 1197 СП, для совместного наступления на село Болошки. Остальные части батальона сменили в обороне 1197 СП в селе Нижнее Ольгово. Первая рота участвовала в бою с 10 по 13 апреля населённого пункта не заняли. Рота имела потери убитых младшего начсостава два человека, рядового состава 16 человек, ранено среднего комсостава два человека, младшего начсостава три человека, рядовых 12 человек.
С 10 по 27 апреля 1942 года батальон занимал оборону в Нижнее Ольгово. Противник на этом участке ввёл ежедневный минометный обстрел. Потери 4 человека ранены.
27 апреля 1942 года в 3-00 батальон получил приказ к 5-00 30 апреля сосредоточиться в городе Торопец для погрузки в эшелон. Приказ был выполнен за исключением отставшего обоза, в связи с плохой погодой. С 30 апреля по 5 мая батальон перевозился в город Калязин, где поступил в распоряжении 634 стрелкового полка 119 стрелковой дивизии. 


Больше о боях в которых участвовал 232 ОЛБ практически ничего не известно. Можно только предположить, что понесший тяжелые потери батальон, был передан на усиление 51 СБР, совместно с которой  расформировали и еще в апреле оставшийся личный состав передали для создания 119 СД. 
Сын командира взвода 232 ОЛБ -Попова Ивана Андреяновича - Попов Валерий Иванович записал воспоминания своего отца - эти воспоминания поистине бесценны. 

"

Мой отец воевал в лыжбате



Отец мой – Попов Иван Андреянович, родился 27 марта в селе Малое Уро Баргузинского аймака Бурятской АССР. Самостоятельно приписав себе ровно три года, пошел на службу в Рабоче-Крестьянскую Красную Армию (РККА), как родившийся в 1917 году.



В 1939 году после призыва отец был зачислен в полковую школу 765 стрелкового полка 107 стрелковой дивизии. Полк базировался в Рубцовске Алтайского края.


Полк формировал и командовал им в то время майор Батраков Матвей Степанович. Он пользовался у солдат огромным авторитетом и уважением – отец часто вспоминал его теплыми словами.
Никакой «дедовщины» в то время не было и в помине. Была нормальная солдатская дисциплина и товарищеская взаимопомощь.

В марте 1941 года в полку проводят лыжные соревнования – марш-бросок с полной боевой выкладкой на 20 километров. Отец на этой дистанции был первым. Видимо по этой причине в качестве вознаграждения получил на память фотографию – запечатлен на финише. Не исключено, что ее делали для полковой газеты – чувствуется «постановочность». И в то же время очень хорошо передается дух того времени. Хорошо видны детали экипировки, вооружения – винтовка с граненым штыком, подсумки с патронами, саперная лопатка, фляжка, противогазная сумка, солдатский ремень, лыжи с деталями крепления, бамбуковые лыжные палки, перчатки, шинель, суконный красноармейский шлем с пятиконечной звездой, знаки различия на петлицах шинели.

После таких «отборочных соревнований» отца и других лучших лыжников выделяют в отдельные подразделения и начинается усиленная подготовка. Он назначается помощником командира взвода. Изучается опыт финской войны и тактика финских лыжников. Своим опытом с ними делятся люди уже прошедшие эти испытания. Теорией дело не ограничивается. Идут регулярные учения на местности – ориентирование по компасу и карте, лыжные марш-броски с учебными стрельбами, отработка взаимодействия. И стрелял мой отец из мосинской винтовочки (любил он этот вид оружия) так, что мог бы дать фору нынешним снайперам – каждая пуля должна была находить врага. Владел и иными видами оружия.
В августе 1941 года отцовский 765 стрелковый полк из алтайского Рубцовска в составе 107 стрелковой дивизии перебрасывают на фронт под Смоленск. В жесточайших и кровопролитных боях под Ельней немцев впервые удалось не только остановить, но и отбросить назад. Командир полка личным примером поднимал полк в штыковые атаки.

Однако лыжников в жестокие бои под Ельней не бросили. Они продолжили подготовку. С волнением и гордостью следили за воинскими подвигами однополчан и своего командира.

К исходу 1941 года немцы все ближе приближались к столице.
А лыжников из Рубцовска перевели в Бийск Алтайского края, где формировались сибирские лыжные батальоны. Отец был зачислен в 288 запасной лыжный полк старшиной роты. Полк был в резерве Ставки Верховного Главнокомандующего.

Однажды зимним вечером, под настроение – электричество отключилось и на столе светила керосиновая лампа, разговор зашел о том времени и отец рассказал нам одну удивительнейшую историю, приключившуюся с ним. При этом он добавил: «… Хотите верьте, хотите – нет, но дело действительно было так…».
Они ехали из Бийска на фронт в воинском эшелоне. На какой-то станции или полустанке вышли прогуляться и покурить. К нему вдруг подошла какая-то цыганка. Почему-то из всей толпы она выбрала именно его. Предложила погадать на судьбу. Отец послал ее подальше, сказав, что и без нее настроения особого нет, а с ней – тем более. Но она не отставала и заявила, что напрасно он так себя ведет. Она всю правду может ему сказать. К примеру, как зовут его родителей. И действительно назвала их имена: мать – Домна Семеновна, а отец – Андреян Андреевич.
Отец, мягко говоря, был ошарашен. Дело в том, что этого не могли знать даже его сослуживцы, да и времени на «сбор информации» у цыганки просто не было – поезд только что прибыл. И отец остановился…
А цыганка сказала буквально следующее: «Ты едешь на фронт и на душе твоей неспокойно. Но ты не бойся. На фронт ты попадешь. И воевать будешь храбро. И тебя ранят. Ранят тяжело. Примерно также, как твоего отца на прошлой войне. Но жить ты будешь. И жить ты будешь долго…».
Ее предсказание навсегда врезалось в его память и на душе стало спокойнее.
И все произошло именно так, как предсказала отцу неведомая цыганка. С невероятной точностью…

Отцовский батальон был брошен в самое пекло – на Калининское направление. Отец воевал в составе 232 отдельного лыжного батальона 4-ой ударной армии. Командовал взводом. С боями, ночевками в заснеженных лесах, в 30-градусный мороз, с ночными атаками прошел своим ходом (на лыжах) по маршруту: Клин – Калинин - Кувшиново – Селище – Селижарово – Пено – Охват – Андреаполь – Торопец – Старая Торопа – Кресты – Велиж (Московская, Калининская и Смоленская области). А это, если соединить указанные пункты прямыми линиями на карте, - около 500 километров. То есть в реальности - многократно больше.

Только сейчас я начинаю понимать беспримерное мужество и стойкость сибирских лыжников 20-25 лет от роду, о боевых делах которых почти ничего неизвестно.
Точнее говоря, ставя себя на место лыжбатовцев, я не понимаю, как вообще можно было молодым ребятам выдержать по сути нечеловеческие испытания, выпавшие на их долю. Без доли преувеличения можно было бы каждому из них присваивать высокое звание – Героя. Ибо прошли они не только «огонь, воду и медные трубы», но и глубокие снега, и лютые морозы.

Командовать 4-ой ударной армией был назначен генерал А.И. Еременко. Пока он формировал армию где-то в районе Осташкова, отцовский батальон уже воевал «по полной программе», участвуя в освобождении Клина, а потом Калинина и далее по вышеприведенному списку. Кстати, весь личный состав ударной армии был приравнен к гвардейским частям.

В послевоенных воспоминаниях «В начале войны» командарм 4-ой ударной армии очень большое место уделяет действиям отдельных лыжных батальонов. Расхваливает на все лады. И не случайно. Ведь благодаря именно их действиям 4-ая ударная армия шла вперед «подобно паровому катку» - так оценили продвижение  армии военные историки.
Но книгу полководец явно писал не собственными руками. Либо не все детали той битвы сохранились в его памяти, не слишком обремененной «мелочами». Из более чем двух десятков лыжбатов, приданных Ставкой Верховного Главнокомандующего 4-ой ударной армии, в его памяти сохранились номера всего-навсего нескольких батальонов. И их он поминает чуть ли не на каждой странице. Но подвиги, приписанные только этим батальонам, принадлежат не в меньшей степени и другим, канувшим в Вечность лыжбатовцам. И моему отцу тоже…

Вооружение лыжников составляло легкое стрелковое оружие ближнего боя – автоматы ППШ, пистолеты ТТ и ножи. На батальон приходилось несколько ручных пулеметов. Все, включая боеприпасы и продовольствие, надо было нести на себе. Лыжники шли в отрыве от основных сил. В их задачу входило – обойти противника с тыла, блокировать пути отхода, перерезать пути снабжения, завязать бой до подхода основных сил, преследовать при отступлении, заниматься разведкой. Порой задачи были весьма конкретными – не дать немцам вывезти склады с продовольствием и прочими запасами – снабжение ударной армии отставало от темпов наступления, да и в стране с ним было напряженно.
Лыжники успешно уничтожали отборные части СС, которых срочно перебрасывали под Москву из далекой Франции. Они наводили панику среди немцев внезапным появление в их тылах. Для борьбы с ними немцы бросали лучшие части, не жалели ни авиации, ни артиллерии. Далеко позади оставались увязшие в глубоком снегу пехота, артиллерия и даже танки.
Один из местных жителей вспоминал, что немцы ненавидели лыжников до такой степени, что когда один из батальонов вышел на немецкие пулеметы и был практически полностью уничтожен, то они даже убитых лыжбатовцев вешали.

Прицельная дальность стрельбы автомата ППШ - не более 200 метров. И потому надо было незаметно подойти к противнику на максимально близкое расстояние, чтобы «уравновесить» немецкие пулеметы и перейти практически к рукопашной схватке. Зачастую для этих целей использовалась ночь. Помогала сибирская охотничья смекалка. Развивалось тактическое мышление. Лыжники вольно или невольно следовали заповедям непобедимого русского полководца Александра Васильевича Суворова – глазомер (умение правильно оценить складывающуюся боевую ситуацию), быстрота (внезапным появлением ошеломить противника) и натиск (действовать без малейшего промедления, решительно и беспощадно).

Не всегда получалось удачно. Тяжелые (иногда двухсуточные) переходы по глубокому – до полутора метров снегу в густом лесу при скудном питании до предела выматывали силы, притупляли внимание.
Тяжелое ранение в зимнем бою почти всегда означало безымянную смерть. Похоронные команды даже не пытались раздирать залитое кровью и замерзшее обмундирование, чтобы отыскать документы. А иногда и похоронных команд не было…
Да и документы мало чем могли помочь. У отца сохранилась выданная в начале декабря, затертая к середине марта до дыр, залитая его кровью «Книжка красноармейца». Но ее не успели даже заполнить – негде и некогда было.

Если вслед за пехотой и другими войсками шли полевые кухни с горячим питанием и их хотя бы изредка кормили, то лыжникам приходилось грызть мерзлые продукты – костры не всегда можно было разводить по условиям маскировки, а иногда и вообще приходилось обходиться без питания. Лишь изредка удавалось отогреться в уцелевших избах - обычно после немцев оставались лишь печные трубы.

Отец рассказывал, что однажды поздней ночью они выбили немцев из какого-то селения. Лыжники устроились на ночлег в нетопленном помещении уцелевшей школы – валились на пол, слегка потеснив товарища. Как командиру взвода ему надо было сначала организовать боевое охранение и решить иные насущные вопросы. Товарищи уже крепко спали, когда он начал искать себе место. Кого-то пододвинул и устроился. Но до самого утра не мог согреться и толком заснуть – было «некомфортно». Лишь утром обнаружил, что спать ему пришлось впритык к убитому немцу.

Он вспоминал, что как-то ему с товарищами удалось «помыться в баньке» - в уцелевшей деревушке старушка истопила им русскую печку и в ней они «парились» - вползали в прогретую топку, грелись и на выходе споласкивались в тазике.

Сибиряков удивляло, что «москвичи» жили гораздо примитивнее. Если в Сибири у многих были собственные настоящие русские баньки, где можно было вольготно «погреть косточки», а в домах - деревянные (из толстых плах) полы с подпольями, где хранились запасы на зиму. То у местных жителей не то что настоящих бань не было, но и полы были земляные, застеленные соломой.

Отец вспоминал одно значимое для лыжников событие – однажды, примерно в январе 1942, в Пеновском районе останавливались на отдых у родного дяди известной к тому времени всей стране Лизы Чайкиной. Она была партизанкой и зверски замучена немцами в ноябре 1941 года. В марте 1942 года ей было посмертно присвоено звание Героя Советского Союза.

По сути, отдельные лыжные батальоны, по современной терминологии, являлись русским спецназом. Им досталась самая жестокая «мясорубка» 1941-42 года. Думаю, что чисто психологически им было гораздо тяжелее, чем солдатам более позднего военного времени, когда уже стало понятно, что Победа рано или поздно достанется нам.

А в то время «чаша весов» все еще колебалась у точки равновесия. И немцы никак не хотели верить, что уже проиграли. Каждую деревушку, каждую избу они превращали в неприступную крепость с хорошо организованной обороной. Они прекрасно понимали, что если их выбьют, то за околицей их непременно настигнет беспощадный «генерал Мороз». Отец рассказывал, что очень много немцев навсегда осталось в подмосковных снегах. Их одежка, неплохо смотревшаяся в «европах», никак не подходила под русские стужи.
Кстати, к немцам, как в воякам, отец относился с уважением. Вспоминал, что где-то примерно в январе взяли в плен немецкого майора и его поведение. Было холодно даже в ватниках и шапках. А его вели по улице в сапогах, мундире и фуражке (видимо СС). И он изображал, что не замечает холода и даже матерился по-русски.

Взятием лыжниками станции Старая Торопа была перерезана железнодорожная дорога, обеспечивающая снабжение немецких войск под вошедшим в историю Ржевом. Вот что пишет об этом генерал А.И. Еременко: «Имея задачу овладеть станцией Старая Торопа, командир 249-й стрелковой дивизии направил туда лыжный отряд, созданный из приданных дивизии 67-го и 68-го лыжных батальонов. В боевое охранение и разведку отряда были отобраны лучшие лыжники и наиболее храбрые воины, что сделало отряд особенно мобильным. В ночь на 21 января, проделав 60-километровый марш, лыжный отряд окружил Старую Торопу. Оставив у шоссе южнее станции охранение, главные силы сосредоточились восточнее поселка. После этого один взвод проник в поселок с севера по торопецкой дороге. Гитлеровцы приняли лыжников этого взвода за разведку и решили без долгих размышлений уничтожить ее одним ударом, бросив все силы, за исключением охраны лагеря военнопленных. В это время наши главные силы, наблюдая за действиями противника, неожиданно ударили ему в тыл и разгромили гарнизон Старой Торопы.
К утру 21 января лыжники захватили станцию и поселок Старая Торопа. Сопротивление оказала лишь группа эсэсовцев - охрана лагеря военнопленных, но и она к полудню была уничтожена. В итоге этого дерзкого и слаженного удара небольшой отряд лыжников выполнил свою задачу - перерезал путь отхода торопецкой группировке на юг».
Но командарм 4-ой ударной армии «выпустил из вида», что врага из Старой Торопы выбивали, как минимум, еще два отдельных лыжных батальона – отцовский 232-ой и 140-ой.

Мне удалось отыскать следы лыжбатовца из 140-го отдельного лыжного батальона: «В декабре, когда началось контрнаступление наших войск под Москвой, Фёдор Ферапонтович Мельник в составе 140-го отдельного лыжного батальона прибыл на фронт под Калинином (ныне Тверь). Бои были жестокие. От Осташкова до Вележа более 150 км гнали немцев без сна и отдыха, почти без пищи. Перед городом Старая Торопа организм не выдержал, силы иссякли и он упал, а подняться уже не смог. Батальон ушёл вперёд, очищая город от врага. Все попытки встать оказались безуспешными, и Фёдор стал замерзать. Сколько прошло времени, он не помнит. Вдруг почувствовал, что кто-то склонился над ним и стал поднимать. Это был Алексей Радченко, его боевой товарищ. Когда город был взят, Алексей забежал в крайний дом, договорился с хозяевами, вернулся к другу и притащил его в дом. Только там, в тепле, Фёдор пришёл в себя, а через неделю и вовсе поправился. Если бы не Алексей Радченко, остался бы лыжник в зимнем поле навсегда…».

Силы лыжников были на исходе. Надо было дать им отдых. Но они его не получили. Сначала завязли в боях под Крестами. А потом их бросили в направлении города Велиж Смоленской области. И полегло там навсегда очень много наших солдат.

Можно даже считать, что отцу повезло - он остался живым. В ночном бою за небольшую деревушку, название которой так и осталось неизвестным, на подступах к городу Велиж на границе Калининской и Смоленской области 13 марта 1942 года измотанный непрерывными боями лыжный батальон попал под шквальный огонь немецких пулеметов, когда пошел в атаку, не дождавшись обещанной артподготовки. Отец в этом бою был тяжело ранен.

Об этом моменте он вспоминал, что когда артподготовка не началась в назначенное время, лыжбатовцы, взявшие в тому времени уже не одну такую деревушку, решили, что ждать утра нечего и с поставленной задачей они справятся. Однако немцы неплохо учли прошлые уроки. Их пулеметы били точно. Отец почувствовал сильнейший удар в голову – «словно стягом со всего маху». Потерял сознание и стал падать. В этот момент получил еще одну пулю - в левую руку. И уже лежа – еще две: одна прошла под правой лопаткой и вторая вдоль спины.

Спасло то, что уже наступил март, не было сильных морозов и кости рук и ног не были перебиты. К тому времени лыжники вместо валенок и ватников уже носили сапоги и шинели. В сознание пришел на рассвете. Сумел сориентироваться и к утру самостоятельно уползти с поля боя. Вскоре его подобрали санитары. Для сбора раненых было мобилизовано местное население с лошадьми. Отца положили на сани и повезли. Он чувствовал, что ноги в сапогах начинают замерзать. Попросил возницу прикрыть ноги тулупом. Тот не торопился эту просьбу выполнять. Вначале «рекомендовал» потерпеть. Потом заявил, что до госпиталя вряд ли отец доедет – слишком жестокими были ранения. Тогда отец, рассвирепев, стал из последних сил царапать израненными руками кобуру пистолета. Увидев это, возница остановил коня, сделал все о чем его «просили». Так отец попал в госпиталь, где фронтовые врачи спасли ему жизнь.

Почти 5 месяцев отец лежал на излечении в госпитале. Потом был подчистую уволен по ранению и с сопровождающими доставлен домой. Сестра - Антонида Андреяновна рассказывала позднее, что не могла скрыть рыданий, увидев искалеченного брата – лицо разбито и опухло, руки не работают, ноги не ходят. Вспомнив советы госпитальных врачей, отец начал «разработку» конечностей. И понемногу «оклемался» и восстановился.

В феврале 1943, слегка оправившись от ран, снова добровольно попросился на фронт. Был направлен на учебу в Сретенское военно-пехотное училище в Читинской области.





Автор - Попов Валерий Иванович


Военная биография Попова Ивана Андреяновича
(восстановлена по его документам и иным источникам)

Попов Иван Андреянович.

- с октября 1939 по июнь 1941 – курсант 765 стрелкового полка, 107 стрелковой дивизии в городе Рубцовск Алтайского края
- с июля 1941 по сентябрь 1941 – помощник командира взвода765 стрелкового полка, 107 стрелковой дивизии в городе Рубцовск Алтайского края
- с сентября 1941 по декабрь 1941 – старшина роты 288 запасного лыжного полка в городе Бийск Алтайского края
- с декабря 1941 по март 1942 – командир взвода 232 отдельного лыжного батальона 4-ой ударной армии Центрального фронта (15 марта 1942 тяжело ранен в боях под г. Велиж на границе Калининской и Смоленской областей)
- с марта 1942 по июль 1942 – находился на излечении в эвакогоспитале № 3886
- в июле 1942 – уволен по ранению из эвакогоспиталя № 3886
- с февраля 1943 по ноябрь 1943 – курсант Сретенского военно-пехотного училища в Читинской области (на воинскую службу пошел добровольно).
- с ноября 1943 по март 1944 – слушатель 56 офицерского полка резерва Московского военного округа. Приказом № 0274 МВО уволен в запас в звании младшего лейтенанта"

Попов И.А. командует отделением лыжников на учениях 1941г (подготовка лыжников 765 СП)*
Попов И.А на финише лыжной гонки, полковая школа 765 СП 107 СД март 1941г.*

1941-11-04 Попов ИА - Бийск, 288 запасной лыжный полк
 Вероятно 1942-02 Предположительно впереди идет Попов ИА**

* - Из воспоминаний Попова И.А. лыжники 765 стрелкового полка не были отправлены на фронт летом 1941г, а были переведены в г Бийск в 288 ЗЛП, и по всей видимости стали основой для создания 232 ОЛБ, поэтому фотографии лыжников мирного времени публикуются, по всей видимости на них будущие лыжники 232 ОЛБ.
** - в оригинале называется так: «1943 Сталинград, Пленные, Русский мороз запомнят надолго, фото Г Липскерова». Тем не менее в впереди идущем родственники узнали Попова И.А. В районе Сталинграда он не воевал.

Все фото из семейного архива сына командира взвода 232 ОЛБ Попова И.А - Попова В.И.
5 мая 1942г. 232  отдельный лыжный батальон был официально расформирован.

Это неоконченная статья о боевом пути 232 отдельного лыжного батальона в последующем статья будет дополнена.

1 комментарий:

  1. Владислав, добрый день.
    Меня зовут Дмитрий. Спасибо за статью, очень интересно. Видимо Ваш отец воевал вместе с моим прадедом. Дударенко Мартыном Ивановичем (мл. лейтенант). Скажите Ваш отец никогда не упоминал эту фамилию или в записях где-нибудь? Мой прадед скорее всего 2 августа 1941 года (есть пять карточек и везде сроки разные от июля до октября) из 765 сп попал в 23 зсбр и от туда в штаб СибВО. На этом следы теряются. Но до войны он уже воевал на Халкинголе и потом незадолго до ВОВ был призван опять как инструктор в 765 сп 107 сд. возможно его отправили как раз лыжными батальонами заниматься. по времени и событиям совпадает все. Но больше нигде найти ничего не можем. Вроде как рассказывали как в разведку ходил и смог вывести только 3-х из засады, но официально вроде пропал безвести. Буду благодарен за ответ. мой адрес dmitriy85@yandex.ru

    ОтветитьУдалить